|
Литература -
Ирина Касаткина
|
|
Автор: Касаткина Ирина Леонидовна
|
|
09.12.2009 11:09 |
Невеселые дни, невеселые:
Проживала в рабочем поселке я,
А теперь в безработном поселке
Люди злые, как серые волки.
Люди бизнесу не обучены,
Экономике не научены,
И бранятся они болезные,
И кричат слова бесполезные.
Далеко в Москве Белый дом стоит,
Свысока глядит на дела свои,
На дела свои, на хреновые,
Сквозь заморские окна новые.
А кругом города, села, рощицы.
В тех селениях люди тощие,
Люди тощие да голодные,
От зарплат и пенсий свободные.
Лишь один ответ на все песни их:
- Нет монет на зарплаты и пенсии.
За какую жизнь вы боролися,
На такую и напоролися.
Хорошо в хоромах с колоннами
Да с доходами миллионными,
Только жить немногим прекрасно
Среди тыщ голодных - опасно!
Господа, обстоятельства эти
Принимают такой оборот,
Что боюсь, в двадцать первом столетьи
Грянет новый семнадцатый год.
|
|
Литература -
Ирина Касаткина
|
|
Автор: Касаткина Ирина Леонидовна
|
|
09.12.2009 11:01 |
Утром отец предложил Насте зайти после уроков к нему в институт, чтобы вместе отправиться в больницу проведать Дениску. Закрыв за родителями дверь, Настя побрела на кухню. Есть не хотелось совершенно и вообще не хотелось ничего, - но надо было собираться в школу. Она поставила на огонь молоко, насыпала туда геркулеса и только тогда вспомнила, что еще не умывалась. Во время чистки зубов почуяла из кухни горьковатый запах, - ее каша сгорела. Сунув почерневшую кастрюлю под раковину, она сжевала холодную сосиску, запила водой и направилась одеваться, но в коридоре наступила на лапу Федору, крутившемуся рядом в ожидании кормежки, - тот взвыл и больно вцепился в ногу. Она метнулась на кухню за йодом и едва не растянулась, - там плескалось целое озеро: кастрюля с кашей загородила отверстие для слива, вода из раковины хлынула на пол, залила кухню и потекла в коридор.
Настя взяла тряпку, но воды было так много, что стало ясно: вытереть все она не успеет, - опоздает на урок. Тогда она бросила тряпку на пол, села на табуретку и заплакала.
|
|
Читать дальше...
|
|
Литература -
Ирина Касаткина
|
|
Автор: Касаткина Ирина Леонидовна
|
|
09.12.2009 10:58 |
К СООТЕЧЕСТВЕННИЦАМ
В стране, где хаос и вражда,
Нас больше половины.
Но вновь у власти, как всегда,
Почти одни мужчины.
У них в крови борьба, пальба,
Награды да парады.
Избрать бы в Думу больше баб,
И все пойдет, как надо!
|
|
Читать дальше...
|
|
Литература -
Ирина Касаткина
|
|
Автор: Касаткина Ирина Леонидовна
|
|
09.12.2009 10:53 |
На следующий день Башкатовой на уроках опять не было. Лена встревожилась - вдруг подруга с горя сотворила что-нибудь с собой? Нет, это стало бы уже известно. Наверно, просто не может никого видеть. Еще бы — сначала такое счастье, а потом такое горе. И она, Лена, тому виной.
— Схожу к ней домой, — сказала она Диме, встретившему ее после школы. — Может, не выгонит.
— Я подожду тебя во дворе.
— Нет, ты лучше не заходи во двор. А то она, не дай бог, увидит тебя в окно, тогда вообще не станет со мной разговаривать. Я тебе потом позвоню.
Когда подруга открыла дверь, у Лены сердце заныло от жалости. Глядя на ее лицо с распухшими от слез глазами, носом и даже губами, она только теперь поняла всю глубину Маринкиных страданий.
На чужой беде счастья не построишь, — вспомнила она поговорку. Но как же быть им с Димой?
— Мариночка, прости меня! — виновато попросила Лена, глядя на Маринку полными сочувствия глазами.
— Зачем ты пришла? — Маринка смотрела на нее с ужасом. — Как ты могла! А может...
Слабый проблеск надежды мелькнул в ее глазах. Может, они уже не вместе? А вдруг Дима понял, что... что она, Марина, любит его больше всех? И решил к ней вернуться?
— Заходи, — посторонилась она. — Что ты хочешь мне сказать?
Из кухни выглянул отец и сразу скрылся. Они прошли в комнату. Маринка подошла к окну и посмотрела во двор. Там никого не было. Только клен — свидетель их любви — одиноко возвышался посреди двора.
— Так что ты хочешь сказать? - Маринка обернулась, с надеждой глядя на Лену. — Ну, скажи, скажи, что между вами ничего нет! — казалось, молил ее взгляд.
— Прости нас, Марина! — И Лена опустила глаза, не в силах глядеть на ее умоляющее лицо.
— Так вы... вместе?
— Да, мы любим друг друга. Так получилось. Прости нас, если можешь.
— Леночка! — Маринка бросилась к ней и схватила за обе руки, больно сжав их. — Ну зачем он тебе? Ты же можешь... любого, любого! А для меня он — один на свете! Я до сих пор чувствую его губы на своих губах, мои руки ломит от желания его обнять. Я без него не могу, не могу - мне больно жить! Ты же была моей подругой — ты не можешь так поступить со мной. Отдай мне его! Откажись от него, умоляю!
Лена молчала.
— Леночка! — И Маринка без сил опустилась на пол, закрыв лицо руками. И перед Леной вдруг всплыла давно забытая картина из далекого детства - маленький мальчик лежит на песке, в отчаянии закрыв лицо ладошками. Из-за того, что ее, Лену, уводят от него. За что ей такая доля — причинять самым близким друзьям одно горе? Что она может сделать для них? Остаться навсегда с Геной? Отдать Диму Марине? Но ведь он не вещь. Согласится ли он... отдаться?
— Хорошо, — вдруг сказала она.
— Что хорошо? — подняла на нее глаза Маринка. — Ты отказываешься от него? Правда, отказываешься?
— Да. Скажу ему, что не могу быть с ним. Потому что ты не можешь без него жить. И он снова тебя полюбит.
Лицо Маринки потемнело. Она поднялась и опять подошла к окну, глядя в сумрачное небо. Потом обернулась.
— Я ненавижу тебя! — Теперь она смотрела на Лену сузившимися глазами, в которых полыхали молнии. — Ненавижу! Убирайся и никогда больше не подходи ко мне. Ты для меня умерла. Я проклинаю тебя! И верю: Бог вас накажет. За его измену. И за то, что ты с ним, хотя тебе все про нас известно.
Он клялся, что любит меня. Обещал быть всегда со мной. И знай: я его все равно люблю. А тебя ненавижу! Желаю тебе всего самого наихудшего! А теперь уходи. Это все.
Потрясенная Лена молча вышла во двор. На душе у нее было так тяжело, будто она похоронила близкого человека. Маринкины проклятия все еще звучали в ее ушах. Даже Диму ей сейчас не хотелось видеть. Только маме она могла рассказать, как ей плохо, только ей одной. Но мама была на работе и обещала вернуться поздно — у нее сегодня совет.
Она поднялась к себе. Еще не открыв дверь, услышала, как разрывается телефон. Он звонил непрерывно, пока она раздевалась, снимала сапоги и шла к нему.
— Ну что? — прозвучал взволнованный голос Димы. — Что она тебе сказала?
— Дима, все очень плохо. Она молит Бога, чтобы он наказал нас. Но по-прежнему любит тебя. А меня проклинает.
И Лена горько заплакала.
— Я лечу к тебе!
Он положил трубку и через несколько минут уже звонил в ее дверь. Как будто и впрямь прилетел по воздуху. Ведь от его дома до ее несколько кварталов.
— Леночка, не плачь! — принялся он уговаривать ее, гладя по головке, как маленькую. — Ну что теперь поделаешь? Наверно, счастье величина постоянная - и по закону сохранения, когда оно к кому-то приходит, то от кого-то обязательно уходит. Не плачь, ты ни в чем не виновата. А ее проклятия это только слова, колебания воздуха со звуковой частотой. И пусть хоть весь мир обрушится на нас, мы все равно будем вместе. Как только окончим школу, сразу поженимся, ни дня не станем ждать. Двадцать пятого июня выпускной, а двадцать шестого подаем заявление. Пожалуйста, не думай ни о чем плохом, забудь ее слова. Не надо было тебе к ней ходить. Я как чувствовал!
Он сбегал на кухню и принес ей воды, накапав в нее валерьянки.
— А ты пойдешь к ней? — спросила она, немного успокоившись.
— Зачем? Чтобы нарваться на еще одну отповедь? Нет, не пойду. Не прощу ей, что она с тобой так обошлась. Ты ведь пришла к ней с добром.
— Димочка, ей очень больно. Наверно, когда человеку так больно, он становится жестоким. Теперь я понимаю, почему в мире так много жестокости. От боли. Наверно, всем злым и жестоким когда-то причинили ужасную боль — вот они и стали такими.
— Но ведь с теми, кто им ее причинил, тоже когда-то так же обошлись. Просто, цепная реакция.
— Но нам с тобой ее никто не причинял. А мы им причинили — Марине и Гене. Ни за что.
— Нет, Лена, ты не права. Если бы мы не причинили им ее, было бы плохо нам. Ведь друг без друга мы никогда не были бы счастливы. Просто, я думаю, любовь... она не зависит от нас. Хочет — приходит, хочет — уходит. И ничего с этим поделать нельзя.
— Ты так говоришь, будто любовь — одушевленное существо.
— Я не знаю, существо это или вещество. Но то, что она не подчиняется нашим желаниям — это факт. Не думай больше об этом. Запомни: мы будем вместе, несмотря ни на что. Пусть хоть весь мир перевернется!
|
|
Литература -
Ирина Касаткина
|
|
Автор: Касаткина Ирина Леонидовна
|
|
09.12.2009 10:46 |
А Маринка, чем ближе становилась суббота, тем сильнее волновалась. Какая будет погода? Что она наденет? Вроде, в брюках и куртке неудобно на свидание идти. Ах, какое она недавно видела пальто из искусственной замши! С такой красивой отделкой под кожу. Длинное, с пояском и роскошными пуговицами. То, что надо. Но цена!
Так что же надеть? В старое пальто она уже не влезает. Куртку и юбку? Фи, как некрасиво! Да, проблема!
И тут мать будто прочла ее мысли:
— Дочка, холодно становится. Надо бы тебе новое пальто купить — старое уже никуда не годится. Ты бы присмотрела, что по душе.
— Мам, я присмотрела. Только оно ужасно дорогое. Но такое красивое!
— Ну сколько?
|
|
Читать дальше...
|
|
Литература -
Ирина Касаткина
|
|
Автор: Касаткина Ирина Леонидовна
|
|
09.12.2009 10:41 |
В то время уже весь их 10 "А" пылал на кострах любви. Все были тайно или явно влюблены друг в друга. Лишь Шурика Дьяченко и Шурочку Пашкову еще не пронзили стрелы крылатого проказника. И тогда роль Амура взял на себя Гена. - Они у меня живо влюбятся друг в друга, - обещал он хохочущей Лене, - ишь чего выдумали - не влюбляться. Все, значит, только о любви мечтают, а они одни - об уроках. Хитренькие! Лучше всех учиться хотят.
- Шурик, - заговорщически прошептал он на переменке приятелю. - Я тебе такое скажу! Только поклянись, что никому.
- Клянусь! - охотно согласился Шурик. - Никому. А что за тайна?
- Шурка в тебя втрескалась. По уши! Сама девчатам призналась, а я подслушал. Только ты смотри меня не выдай! Ты же обещал.
- Пашкова? - с сомнением уточнил Шурик.
- Она самая. Так и есть, не сомневайся.
- Что-то не похоже. Она на меня и не смотрит.
- Потому и не смотрит, что влюблена. Глаз на тебя не поднимает. Ты понаблюдай - она же вообще в твою сторону взглянуть боится. А когда ты смотришь на нее, так она глазки опускает и вся краснеет. Пожалел бы девчонку - пригласил бы в парк или еще куда. Есть у тебя совесть?
Нашептав Шурику с три короба, Гена незамедлительно нашел Шурочку и, взяв ее под локоток, увлек в укромный уголок под лестницу.
- Шура, у тебя совесть есть? Или хотя бы чувство жалости к страданиям товарища? - строго спросил он девочку.
- Есть, - испуганно ответила Шурочка, теребя свою роскошную косу - предмет зависти всех девочек школы. - А кого надо пожалеть?
- Как кого? Ты что - до сих пор ничего не знаешь?
- Нет. А в чем дело?
- Да уже весь класс знает, одна ты в неведении. Что Дьяченко в тебя влюблен. По уши! Ты заметь, как он на тебя поглядывает. Нельзя же до такой степени ничего вокруг себя не видеть. Так и свое счастье упустишь - а потом локти кусать будешь.
- Гена, ты шутишь? Дьяченко? В меня? Да он на меня и не смотрит!
- Ты просто не замечаешь - вечно ходишь, уткнувшись в учебник. Посмотри внимательнее. Хоть улыбнись бедняге. Нельзя же быть такой жестокосердной.
- Теперь наблюдай, - сказал Гена Лене, вернувшись в класс, - как любовь будет расцветать прямо у тебя на глазах. Как тюльпанчик!
Сразу после перемены на уроке истории они заметили, как Шурик и Шурочка стали перебрасываться заинтересованными взглядами. Чтобы не засмеяться, Гена вынужден был прикрыть рот ладонью и не смотреть в их сторону. Лена не скрывала своего интереса к зарождению большого светлого чувства, но они ее интерес поняли по-своему. На их счастье Гену вызвали к доске, иначе он точно прыснул бы и все испортил. Пока Гена отвечал, пока получал оценку, пока шел на свое место, большое и светлое чувство настолько окрепло, что уже ничто не могло помешать ему расцветать дальше.
После уроков Дьяченко и Пашкова быстренько смылись и прямиком направились в парк, где их, прижавшихся друг к другу на скамеечке, и застукали одноклассники. Впрочем, эта внезапная любовь никого не удивила. Ну сколько можно быть белыми воронами? Вот и они стали такими же, как все. Гениными стараниями.
|
|
Литература -
Ирина Касаткина
|
|
Автор: Касаткина Ирина Леонидовна
|
|
09.12.2009 10:29 |
В университет на экзамен пришло немного народу — основная масса отправилась в металлургический. С тестами по математике Лена и Дима справились, как им показалось, неплохо. Правда, писали они в разных аудиториях, хотя подавали заявления одновременно - поэтому у Лены не было никакой возможности посмотреть, что он там нарешал.
Зато задания по физике даже Лене показались чрезмерно трудными. Там были задачки из материала, который они в средней школе вообще не изучали. Например, никто из них не знал, что такое угловое ускорение. Умная Лена по аналогии с обычным ускорением, известным из девятого класса, догадалась, как записать необходимые формулы, и сумела решить задачу. А Диму его тест поверг в глубокое уныние. Когда после экзамена он показал Лене, что ему попалось, она его искренне пожалела. Его задание оказалось даже труднее, чем ее.
Нет, часть задач он, конечно, решил - но далеко не все. Еще бы, ведь задач на энергию системы зарядов они в глаза не видели. Ни в одном из известных им задачников такие задачи не встречались.
|
|
Читать дальше...
|
|
|
