Было это в 1990 году. Я служил в Церкви - куда ещё податься после философского факультета, - и рано утром вышел из дому, чтобы поспеть до начала литургии. На тротуаре у соседнего дома лежал стриж. Большой и невероятно, ослепительно красивый. Небольшая изящная голова, ровные аккуратные пёрышки, стреловидные крылья - ни дать, ни взять истребитель.

   Лежит и разевает клюв - как будто что-то сказать хочет. Вид совершенно беззащитный. Запомнилось, что его клюв так широко открывается - как будто голова делится пополам, на 2 равные части. Выглядел стриж абсолютно здоровым. Взлетать почему-то не хотел. Может, у него крыло переломано? Осмотрел крылья - вроде нет...

   Потащил его домой. А у меня кот жил, Боян, классный такой - подобрал в своё время на Ярославском вокзале. Взаимопонимание промеж нас было необыкновенное. Жили, можно сказать, душа в душу. У меня, впрочем, с кошачьими всегда так...

   Кот встретил уж у порога, как будто заранее знал всё, с характерною мордою и с мурлыканьем самым убедительным: "Ну что, мы ведь сейчас поедим, правда, Бегемот? Я же чууууууую, что ты принёс что-то очень вкууууууусное... " Птицу я запер на кухне, в коробке из-под обуви. Убрал высоко, аж на холодильник. Кот кругами ходил вокруг, жалобно выл и ныл, во взоре - и смертная тоска, и надежда на будущее счастие. И ведь так и просидел подле двери до моего возвращения. Любовь!..

   После литургии была, как всегда, панихида, потом ещё венчание, освободился только в 4 часа дня. Схватил короб с птицей и поехал в МГУ, на биофак, на кафедру орнитологии. Ничего другого не мог придумать. Кроме того, у меня на этом факультете лучший друг работает. Ну, и влюблён в одну биологиню в своё время очень сильно был. На биофаке вообще учатся очень интересные и самые романтичные девушки, уже не раз писал об этом. О, ностальгия...

Еврейская мама готовит к жизни сына: 
- Сынок! Первая жена у тебя должна быть хохлушка. 
- Но почему? Я же еврей. 
- Хохлушки - красивые. Хохлушки вкусно готоявят. Она из тебя сделает дородного мужчину. Потом ты разведешься и женишься на еврейке. 
- Почему? 
- Во-первых, ты еврей. Во-вторых, еврейка-жена - это связи и блат. И вот когда ты обзаведешься связями, положением в обществе, детьми, ты разведешься и женишься на цыганке. 
- ?????????
- Сынок, цыгане так красиво хоронят...

   Любят за океаном любую кучу магазинов с бесплатной парковкой в роли сыра называть плазой. Поездка на иные, о-о-о, это целое событие. Почти что тур на Карибы. Даже лучше - в потребительский рай. Бесконечные анфилады сияющих дворцов глобализации, сулящие удовлетворение любого каприза, плюс кафе, игровые залы, спа, кинотеатры, банки, в общем, дня не хватит, чтобы все обойти.

   Видеопрокат в "русском" районе. Людей много: суббота, именно то время, когда все проснулись, но еще не разъехались на шоппинг. Самый момент заскочить за очередной порцией бальзама на эмигрантскую душу. И цена подходящая - два доллара за упаковку. Наконец, подходит моя очередь, я уже открыл рот, как вдруг в салон врывается мужик, по внешнему виду новый русский, и срывающимся голосом кричит:

   - Пусти!.. Надо!..

   Это никак не вписывается в здешнюю сытую и спокойную жизнь, и я возмущаюсь:

   - Кассеты в порядке общей очереди! Мужик сбавляет тон:

   - Не успею. Забыл вчера, что уже пятница и пора брать десять кассет для уикэнда. Без кассет конкретно влетаю на две-три штуки долларов на плазе.

   Не видя в моих глазах ни малейшего понимания, почему богатые тоже плачут, причем, строго по субботам, он снова заводится:

   - Да говорю тебе, она уже проснулась! А на выходных у нее депрессия! От которой два лекарства - с видаком дома валяться или с кредиткой по плазе мотаться!..

   Стучатся три блондинки в ворота рая. Святой Пётр им отвечает, что, дескать, прежде чем войти, нужно ответить на какой-нибудь простенький вопрос:
- Вот, например, что такое Пасха? - спрашивает св. Петр.
Первая блондинка:
- Я знаю! Это осенью, когда индейку жарят и обжираются потом целый день!
- Плохо, плохо, иди мимо, – отвечает Святой Пётр.
Вторая блондинка, подумавши, предлагает:
- А я знаю, а я знаю! Это зимой, когда ёлки ставят и подарки друг другу дарят!
- Пошла вон, – отвечает Святой Пётр, и, обращаясь к третей, предлагает, – давай теперь ты...
- Пасха, – говорит третья блондинка, – это когда Иисус и его ученики праздновали еврейскую Пейсах...
- Продолжай, дочь моя...
- И Иисус превратил вино в кровь, а Иуда его предал...
Петр достает ключи...
- И когда они спали в саду, пришли римляне и его арестовали, а потом его били и распяли на кресте
- Ну, заходи, - говорит Святой Петр.
- Но я же ещё не дорассказала! Потом его с креста сняли, и положили в пещеру, а вход в пещеру завалили камнем, а потом он воскрес...
- Да ладно-ладно, заходи – улыбаясь, говорит Пётр.
Но блондинка говорит:
- Я закончу... И теперь каждый год евреи отодвигают этот камень, и если Иисус вылезет и увидит свою тень, зима продолжается ещё шесть недель...

   Петрович руководил одним из ЛПУ МГ ОАО "Газпром". За, исполнившиеся ему, шестьдесят лет он прошел огни, воды и трубы, причем трубы, перед тем как пройти, еще и построил в большом количестве, ибо начинал будущий Газпром в числе первых. Начальником Петрович был от бога: управление свое знал до последних штуцеров и гаек, как мог обеспечивал подчиненных жильем, зарплатой, "путевочными" льготами и медобслуживанием, построил в поселке школу, лучший в республике детский сад и даже роддом. Не на свои же строил, спросите? Да не на свои. Но "выбивал фонды", организовывал стройку, смотрел за нами - подлецами-подрядчиками именно Петрович, а это немало.

   Петрович и сейчас мужик жесткий и требовательный, когда на пенсии, а уж тогда - я уж не знаю как и объяснить. Ненавидел он лентяев и бездельников лютой ненавистью. Как всякий руководитель советской поры Петрович их сначала перевоспитывать пытался, а не получалось - шугал и гнобил по-страшному и боялись они его как огня на своем производстве. Они даже своих ленивых детей им пугали, рассказывая про Петровича людоедские истории, а уж новых сотрудников пугать начальником - сам бог велел.

   Запуганная таким образом Ольга, только-только устроившаяся в строительную группу ЛПУ, совсем не удивилась, когда какой-то "шутник" заявил ей, что на ЛПУ существует график, по которому все женщины коллектива ходят к Петровичу домой доить корову. Петрович де корову недавно купил, а самому доить в лом, жены нет - разведен, вот он барщину и устроил. Ольга вообще-то девка боевая, себя в обиду не даст, она даже прорабом на стройке работала, но. Но так сложилась судьба, что ее, выскочившую в свое время замуж за красавца-танкиста, муж увез служить в таджикский Ленинабад, а уж из Ленинабада их попросили сразу, как только советская власть с дружбой народов кончились. Детей еще двое маленьких. Беженцы в общем. И на трудную судьбину несмотря, Ольга собрала остатки мужества и отправилась к Петровичу, если не протестовать, то хотя бы сказать, что коров она доить не умеет.

   - Петрович! - начала Ольга с порога кабинета, но фразу не закончила и неожиданно для себя заплакала.

   Сыну в школе дали задание написать повествование от лица какого-нибудь предмета, животного или растения - он писал о картошке. "Писал, писал и неожиданно разревелся в конце", - рассказывала позже учительница. Ответ крылся в самом сочинении, вот отрывок - "... а потом нас выкопали, содрали шкуру, опустили в кипяток и наступила тьма".